Завод выпускал уже свыше 60 марок легированной стали. О заводе писали в газетах как о «форпосте технического прогресса, лаборатории передового опыта для всей металлургии страны…». В заводской многотиражке печаталась фантастическая повесть двух инженеров, заглядывавших в будущее завода, в такой далекий 1950 год. Но война неотвратимо надвигалась. Уже в 1940 году, во время боев с белофиннами, завод наладил производство хирургических игл для операций огнестрельных ранений из самой качественной стали.

Так было до войны. Так закалялась серпомолотовская сталь. Война должна была проверить ее закалку.

О войне говорили много и в газетах и по радио. Все пели «Если завтра война, если завтра в поход»; в Западной Европе война шла с сентября 1939 года, и все же так устроен человек, что в будущее смотрит он оптимистично и личные планы строит он, вовсе не сообразуясь с международной военно-политической конъюнктурой. Именно так поступил Костя Пахомов: молодой конструктор женился перед самой войной.

…О войне раньше всех узнал дежурный в парткоме. В то солнечное воскресное утро в парткоме было пусто. Дежурный сразу же стал звонить во все концы. В двенадцать ждали важное сообщение по радио. А бомбы из крупповской стали уже до зари рвались в Минске, Киеве, Севастополе. Непрерывно трезвонили телефоны. Из райкома партии на Большой Коммунистической звонил первый секретарь Данилин, спрашивал, как на заводе встречена весть о вероломном нападении Германии.

…И вот, через тридцать с лишним лет, я сижу в этом парткоме, беседую с ветеранами-серпомолотовцами о том незабываемом первом дне войны.

В тот день завод увеличил скорость плавки. Стан «700» выдал полсотни тонн стали сверх плана. У проходной, на заводской площади, состоялся митинг. Мне показали фотографию этого митинга. Я искал и не находил в море взволнованных лиц своих боевых товарищей.

На митинге помощник начальника прокатного цеха Пономарев сказал от имени всех рабочих завода: