- После такого купания по стопке бы выпить да хороших домашних щей навернуть, а этот проклятый богом Лисиченко опять наварил каши, чтоб он подавился ею! - раздраженно сказал Лопахин и неуклюже запрыгал на одной ноге, стараясь другой попасть в растопыренную штанину. - Пойдем, разве попросим щей у какой-нибудь старушки?

- Неудобно.

- Думаешь, не даст?

- Может, и даст, но как-то неудобно.

- Э, черт, а если б кухни не было? Какое там неудобство, пойдем! В своей родной области да чтобы щей не выпросить?

- Мы ведь не странники и не нищие, - нерешительно сказал Николай.

Двое знакомых красноармейцев вышли из-за плотины. Один из них - высокий и худой, с младенчески бесцветными глазами и крохотным ртом - нес в руке мокрый узелок, другой шел следом, на ходу застегивая ворот гимнастерки. Синее, как у утопленника, лицо его зябко подергивалось, почерневшие губы дрожали. Красноармейцы поравнялись с Лопахиным, и тот, хищно вытянув шею, спросил.

- Что у вас в узле, орлы?

- Раки, - ответил неохотно высокий.

- Ого! Где вы их достали?

- Возле плотины. Родники там, что ли? До того холодная вода, прямо страсть!

- Как же это мы с тобой не додумались! - с досадой воскликнул Лопахин, глянув на Николая, и деловито спросил у высокого: - Сколько наловили?

- Около сотни, но они некрупные.

- Все равно для двоих это много, - решительно сказал Лопахин. Принимайте в компанию и нас. Берусь достать ведро и соли, варить будем вместе, идет?

- Сами наловите.

- Да что ты, милый! Когда же мы теперь успеем? Угощай, не ломайся, а как только Берлин займем, пивом угощу, честное бронебойное слово!

Высокий сложил трубочкой мелкие губы, насмешливо свистнул:

- Вот это утешил!

Лопахину, видно, очень хотелось попробовать вареных раков. Подумав немного, он сказал:

- Впрочем, могу и сейчас, по рюмке водки на нос у меня найдется, сохранял ее на случай ранения, но сейчас по поводу раков придется выпить.