Келим спросил, за что была избита дочь Тамары, но ответа не получил. Кот

Фома лежал на стуле не подымая головы, в глубоком обмороке старческого сна.

Его кастрировали еще в молодые годы, чтобы он стал равнодушным и спокойным.

В наступившей тишине было слышно, как он слегка похрапывал, словно утомленный спящий человек.

Демон Келим выглядел как обычный кавказский мужчина, гость московских базаров: в тяжелом негнущемся пальто, в плоской кепке огромного размера, с черными усами под большим носом и щетиною на плохо выбритых щеках. Был тот день недели, когда дочь Тамары уходила на занятия в музыкальную школу – домой возвращалась она к вечеру. Появившись непонятно откуда, Келим стоял перед входной дверью, мрачный, будто бандит, проникший в дом для грабежа и убийства.

– Зачем ты явился к нам? – спросила Тамара. – Неужели только для того, чтобы напророчить беду?

– Я принес деньги, – был ответ, – ты же просила…

– Когда это? – удивилась женщина. – Я не просила и вообще просить бы не стала!

– Но сегодня утром, часов в десять, стоя у плиты… Ведь ты подумала: хотя бы Келим появился, денег принес.

– Да это же я… – смутилась она. – Это я подумала так, потому что знаю: друзьям уже надоело кормить нас. Времена такие, всем тяжело… А девочке всего пятнадцать лет. Школу даже не закончила… Что будет делать одна, без меня…

Келим выложил на стол деньги, глаза женщины быстро метнулись в их сторону, затем осторожно ушли в другую. На углу столешницы лежали две новенькие крупные купюры.

– Спасибо… Но я что-то должна сделать за это? – усмехнувшись и при этом чуть оживившись своим матово-бледным лицом, вопросила Тамара. – Тебе чего-то нужно от меня, я понимаю… Но что можно взять с больной, подыхающей женщины?

– Извини, я понимаю тебя… Но такова моя работа – я всего лишь торговец. А с тебя нужно немного: возьми эту орхидею.

И опять, как в давнем апрельском сне, Келим достал прямо из воздуха прозрачную пластиковую коробочку с запечатанным в ней цветком и протянул