Граф уронил вилку на стакан, – стакан разбился, разбилась и тарелка. Граф побледнел, как мертвец, ч метнул на председателя гневный взгляд, указав глазами на меня.

– Прости, друг мой, я и забыл, что здесь Морис, – сказал де Гранвиль. – Но ведь Серизи и я были твоими соучастниками, а до этого свидетелями, я не думал, что совершаю нескромность, коснувшись этого вопроса в присутствии двух почтенных священнослужителей.

Де Серизи переменил разговор, рассказав про все безуспешные ухищрения, на какие он пускался, чтобы понравиться своей жене. Старик доказывал, что человеческими симпатиями и антипатиями управлять невозможно, утверждая, что общественные законы тем совершеннее, чем ближе они к законам природы. Природа же не принимает в расчет союз душ, ее цель – продолжение рода. Следовательно, современное законодательство поступает весьма мудро, предоставляя широкие возможности случаю. Лишение же дочерей права наследования, при наличии наследников мужского пола, было бы превосходной поправкой к закону; это помешало бы вырождению рода и способствовало бы семейному счастью, положив конец постыдным бракам по расчету и заставив домогаться одних лишь нравственных достоинств и красоты.

– Однако, – добавил он, пренебрежительно махнув рукой, – попробуйте-ка усовершенствовать законодательство в стране, где собираются от семи до восьми сотен законодателей!.. Впрочем, – продолжал он, – хотя я и несчастлив в браке, зато у меня есть ребенок, который мне наследует…

– Оставляю в стороне вопрос религиозный, – заметил мой дядя, – но позволю себе обратить ваше внимание на то, что природе мы обязаны только жизнью, а обществу – нашим благополучием. Вы отец? – спросил дядя у г-на де Гранвиля.