В ее разгроме принимали участие и кеклики. Подойдя поближе, мы спугнули несколько выводков. Курочки с квохтаньем побежали к скалам, а за ними, как шарики, катились птенцы-пуховички.

— Ну как, друг? — торжествующе показал на птиц Курбан-Нияз. — Их, наверно, по радио известили?

Дядька молчал, снял с пояса нож и протянул его проводнику. Проводник принял нож обеими руками, вынул его из ножен, попробовал лезвие рукой, одобрительно поцокал языком и… вернул дядьке.

— Возьми обратно. Мой узбекский пчак

Костя приехал ночью.

— Утром придет опылитель, — сказал он.

Едва только солнце взошло над дальней грядой гор, как к лагерю подъехала машина с пузатой цистерной вместо кузова.

— Где саранча? — выскочив из ее кабины, спросила резвая девица неопределенного возраста.

— Может быть, раньше позавтракаем? — предложил дядька.

— Поедим после. Опыление лучше всего проводить, пока не высохла роса.

— Ну тогда сейчас покажем, — сказал Костя. — Володя, заводи свой драндулет!

За прошедший день кулига продвинулась километра на три, а сейчас замерла на месте. Саранчуки едва шевелились, но все же грызли траву. Численность их значительно сократилась. Птичье пиршество нанесло саранче ощутимый урон. Наша машина, а за ней и опылитель объехали кулигу и встали поперек ее движения. Солнышко пригревало, и саранчуки начинали двигаться активнее. Они обтекали машины и двигались в том же направлении, что и вчера.

— Чем будете опылять? — поинтересовался Костя.

— Арсенитом кальция.

— Мышьяковистым кальцием? Так ведь это сильный яд, который убьет всех птиц! Неужели нельзя применить менее ядовитое вещество?

— Ничего не поделаешь. Лес рубят — щепки летят!

— Да вы в своем уме? — не сдержался Костя. — Вы посмотрите, сколько скворцов и других птиц налетело пастись на эту кулигу! Не смейте распылять мышьяк. Птицы справятся с саранчой и без вашего участия!