Дверь отворилась, хозяин вышел, поглядел, тихо вскрикнул и впустил гостя.

– Издалека? – спросил хозяин.

Путник сел и сложил на коленях усталые руки.

– Калькутта, – сказал путник.

– О-о, какой долгий путь тебе пришлось пройти, Инсур! Что ты видел в пути?

– Много видел! – сказал Инсур. – Женщины в бихарских селениях уже толкут в ступках сушеные листья вместо риса… Нищие бродят по улицам Аллахабада и из помета лошадей и верблюдов подбирают зерна. Во многих местах старики и дети уже вышли в леса и гложут молодые побеги бамбука.

– Скоро и у нас будет то же, – глухо сказал хозяин.

Инсур помолчал.

– Хлеб? – спросил Инсур.

– Вот наш хлеб! – хозяин достал из тростникового короба сухую лепешку и разломил. Просяная мякина посыпалась из разлома, как темный песок.

– Где же ваш рис?

– Увезли саибы.

Лицо Инсура потемнело.

– Трудной дорогой я пробирался сюда, – сказал Инсур. – Лесами и болотами, сквозь частый бамбук и колючую преграду джунглей. Белка не пролезла бы там, где проходил я. Но и здесь, вдали от больших городов, за лесами и каменистой степью, они нашли вас, Ордар-Синг!

– Тигр не разбирает дороги, когда рыщет по лесу за добычей.

– Тигру надо обломать лапы!..

Путник вынул хлебец из сумки и положил на стол. Хозяин взял хлебец в руку и долго смотрел на узор из сухих завитков.

– Барракпур? – спросил хозяин.

– Барракпур! – ответил гость.

– С чего начали?

– Начали с патронов.

Они заговорили очень тихо. Хозяин кликнул хозяйку, быстро сказал ей несколько невнятных слов и отдал хлебец. Хозяйка тотчас закопошилась в темной, неосвещенной половине хижины, в неурочный час раздула огонь в очаге, замесила пресное тесто… Мужчины ждали.

Хозяин рассматривал каменное лицо путника.

– Ты постарел, Инсур! – сказал хозяин.

Путник кивнул головой.

– Жива ли твоя жена, Инсур?