Нат попытался приподнять голову, но не смог из-за нахлынувшей слабости. Он подумал о своей семье, оставшейся в Нью-Йорке, — будут ли родные горевать, когда к ним придет печальное известие о его смерти? Мать, конечно же, будет. Но, зная суровый нрав отца, безжалостного и неумолимого человека, способного много лет хранить недобрые чувства, Нат сомневался, что глава семьи Кингов прольет хоть слезинку.

— Нат!

На этот раз это был голос Уиноны; имя мужа было первым английским словом, которое она выучила.

— Уинона? — прохрипел Кинг, сожалея, что жена увидит его изуродованное тело.

Он несколько раз моргнул, чтобы туман перед глазами рассеялся, и увидел красивое лицо Уиноны; теплые пальчики коснулись его щеки и шеи.

— Где Шекспир?

— Я здесь. — Траппер опустился на колени рядом. — Похоже, тебе досталось…

— Кажется, у меня сломаны ребра.

— Дай-ка посмотрю. — Загрубевшие руки Шекспира принялись осторожно ощупывать грудь Ната.

— Гризли точно мертв? — слабо спросил юноша.

— Мертвее мертвого. Ты сделал удачный выстрел.

Нат хмыкнул и тут же вздрогнул от боли.

— Два гризли за такой короткий срок — неплохо для новичка. Я знавал парня по имени Старый Джейк, который уложил семь гризли за две недели, но он был опытным охотником. — Шекспир сильнее нажал на грудь Ната.

— Если я больше никогда в жизни не увижу ни одного гризли, горевать не стану.

— Увидишь! Здесь их полным-полно. И все-таки они не продержатся долго, если белые начнут селиться в здешних местах. Как только до этого дойдет, худо придется и бизонам, и индейцам.

— Да здесь, должно быть, водятся сотни тысяч бизонов…

— Миллионы, — поправил Шекспир.

— И все же ты думаешь, что их когда-нибудь истребят? Да это попросту невозможно.

— А вот попомни мои слова. В лесах восточных штатов когда-то было полным-полно оленей и лосей, а посмотри, сколько их осталось. И в Огайо теперь почти всех перебили. Дай белому волю, он поступит точно так же и с бизонами. — Шекспир закончил ощупывать грудь. — Теперь можешь встать!