Ричард Нейман, недовольный прерванным завтраком, подъехал к конторе юрисконсульта. Сегодня он впервые отметил, как отец постарел. Ричард старался гнать от себя назойливо мельтешившую мысль: скоро отец переселится в мир иной, и тогда… Младший Нейман знал, что так думать нехорошо, но утешался тем, что, наверное, все так думают.
Нейман-сын любил и ценил отца, но, как каждый, для кого смерть — не просто отдаленная реальность, а вымысел, без содрогания считал, что долго пожившему родителю пора подумать и о душе.
Вынув ключ зажигания, Ричард тщательно запер дверцы автомобиля и направился в контору.
Поднялся по лестнице. Вошел в приемную, хотел поздороваться с секретарем, но, не обнаружив девушку на привычном месте, изумился: Мэрион обладала способностью оказываться за рабочим столом всегда, когда приходили влиятельные лица. На столике для пишущей машинки, лежала утренняя газета со снимком погибшего «Боинга».
Решительно толкнув дверь, широко улыбаясь, Нейман вошел в кабинет. Адвокат Сонни Блом, тучный, как жаба, расплылся по креслу.
— Привет! — Нейман швырнул папку с документами на диван и, протягивая руку, присел на край стола. Ему показалось, что глаза Сонни неестественно округлены, будто кто-то надувает их изнутри, забравшись в массивный череп юриста под колечки волос, обрамляющих потную лысину. — Привет, — неуверенно повторил Нейман и перехватил взгляд Блома, прилипший к стене за его спиной. Ричард стер улыбку с лица… Дверь захлопнулась.