Робин. До чего верно в этой книжке сказано: часы для влюбленного уподобляются годам. О, если б хлынул ливень и пастору пришлось вернуться с обхода! Но что это за бумага? Почерк Вильяма. (Читает.) "Свитиссе. Сударыня, надеюсь, что вы не окончательно воз-на-ме-ри-лись - вознамерились выйти за Робина, а потому..." Дальше я не читаю! Мыслимое ли дело, чтоб в человеке было столько вероломства! Неужто слуги не уступают в подлости господам?! Я буду теперь знать, что под ливреей может таиться такое же низкое сердце, как и под расшитым кафтаном. Но взгляну еще: "...а потому сообщаю вам, что готов исполнить свое обещание". Как! И она виновна?! Значит, горничные такие же дряни, как их хозяйки, и весь мир - одна шайка негодяев! (Поет.)

К проделкам склонен род людской,

У всех обычай воровской,

В Уэльсе - как повсюду.

И чтоб обмана избежать,

Пришлось бы в горы убежать

Или устроить чудо.

Крадут хозяин со слугой,

И лгут кухарка с госпожой,

Бедняк, лакей

И богатей.

И, может быть, из ста людей

Один найдется не злодей.

ЯВЛЕНИЕ 9

Робин, Джон.

Робин. Джон, мой лучший друг, дай мне обнять тебя! Глядя на тебя, я снова готов поверить, что не перевелись еще честные люди на свете.

Джон. О чем ты, Робин?

Робин. Ах, друг, Свитисса мне не верна! Я погиб! Это письмо все тебе объяснит.

Джон. Как? Подпись Вильяма! Того самого Вильяма, который всегда был таким врагом брака и женщин! Да, прав наш пастор, - нельзя верить людям!

Робин. Особенно женщинам! Джон, ты друг мне?

Джон. Разве я когда отказал тебе в чем? Разве не оставлял я своих лошадей неприбранными, чтобы наточить твои ножи, конюшню невычищенной, чтоб начистить ложки, и даже гнедого коренника немытым, чтоб перемыть твои стаканы?

Робин. Так отнеси от меня вызов Вильяму.

Джон. Ах, Робин, вспомни, что говорит пастор: мстить грешно, надо забывать обиды и прощать врагам.