- Ну, ясно... По пункту шестнадцать.

- Шестнадцать! - поддакнул Андрейка, смутно догадываясь, что Савка готовит ход прямо в дамки.

- А теперь до свидания. Копию протокола пришлет с вестовым чрезвычайная тройка...

Савка спрятал записную книжку, обдернул рубаху и зашагал к выходу. Он бил наверняка: старательный и осторожный Прищепа до смешного боялся официальных выражений и казенных бумаг. Были слова простые, привычные: лошадь, корова, веревка, хомут. И были слова начальственные, строгие: протокол, акт, приказ, реестр, параграф - как бы облаченные в военную форму. С первыми Прищепа был запанибрата, перед вторыми - робел. Печать, штамп, лихая канцелярская роспись были для него неоспоримым выражением власти.

- Гм... Здается мени...

- Прощайте, Захар Семенович.

- Трохи того... Який ще параграхв?

- Будто не знаете, - сказал Савка бойко. - Приказано срочно секретно мобилизовать в шахтах всех коней. В три дня!

- Кем приказано?

- А центральным штабом... то есть начальником... командующим... Сергеем Лазо.

Прищепа гмыкнул и по солдатской привычке расправил рубаху под поясом. Имя таежного полководца, жившего где-то в хребтах, в шалаше из корья, тайного руководителя всех партизанских отрядов, внушало доверие.

- Брешешь...

- А это что? Нате, читайте.

Савка достал из жестяной табачницы бумажку и помахал ею перед носом упрямца.

Прищепа забеспокоился. Бумага была форменная: отбитая на машинке, с квадратным штампом и печатью.

- Черты його батька! - сказал он, смутившись. - Бач, якое дило... Очки-то у меня на-гора.

И Прищепа сокрушенно хлопнул себя по карманам, ни за что не желая признаться в неграмотности.

- Мое дело передать... хотя могу и прочесть.

Не ожидая согласия, Савка торжественно начал:

- "Срочно. Секретно. Именем Дальневосточной республики. По пункту шестнадцать, параграфу семь..." Вы слышите, дядя Захар? Тут специальный параграф...