Движением руки он позвал за собой нескольких солдат. Через минуту он появился вновь, уже без куртки, в одной майке, с автоматом Калашникова через плечо и с пристегнутым к поясу большим ножом в кожаном чехле с бахромой. Вслед за ним из подвала появились солдаты, тоже с автоматами через плечо, но только системы «узи». Повысив голос, командир распорядился продолжать в свое отсутствие приводить в порядок орудия и объяснил, что в скором времени должны подойти вызванные им тягачи, которые отбуксируют батарею на новое место, так как ее могли засечь мусульманские наблюдатели. «Сейчас им не до нас, — произнес он по-арабски, — а там Аллах его знает». Затем командир сделал маленькому отряду стрелков знак следовать за ним, и они двинулись в ту сторону, где скрывались во мгле развалины Телль-Заатара и откуда доносились трескотня пулеметов и автоматов, хлопки гранат и глухое буханье безоткатных орудий.

Корреспондент французского телеканала «Ан-тенн-2» Франсуа Тавернье шарахнулся от близкого минометного разрыва, прижимая к груди камеру.

— Шарль! — позвал он ассистента.

Через минуту тот появился из облака пыли и, пригибаясь, добежал до уцелевшего участка стены разрушенной постройки, под которым сидел Тавернье. Пристроив свой чемоданчик между обломками, он прохрипел, с трудом переводя дыхание:

— Мой бог, да тут сегодня настоящее Бородино! Если мы выберемся отсюда живыми, даю клятву напиться до бесчувствия.

— В последнее время это частенько случалось с тобой и без всяких клятв, — хмуро заметил Тавернье.

— Что     делать,     —     сокрушенно     согласился Шарль, — такова рутина журналистской жизни. Однако после нынешнего это будет совсем другое дело.

— Ничего, ты еще возблагодаришь бога за то, что оказался здесь, — если, конечно, мы уцелеем.

— Ладно, тогда пошли, — заключил Шарль, и оба, пригибаясь, перебежками двинулись вперед, через внешний обвод обороны, по следам отрядов христиан, прорвавшихся в глубину лагеря.