— Слово «Берлин» ни в документах, ни в разговоре пока не упоминать, продолжал Жаворонков. — Будем называть Берлин, как обычно сообщается в сводках, объект «Б». «Операция Б»!
— «Операция Б»! Звучит! — восторженно произнес Оганезов.
— Поймите, товарищи, никто раньше времени не должен знать о нашей боевой задаче. Наш успех — во внезапности!
— Ясно, товарищ генерал! — почти в один голос ответили Преображенский и Оганезов. Они попросили разрешения немедленно начать работу по отбору экипажей и подготовке самолетов.
— Еще есть один вопрос, который мы должны сейчас решить, — задержал командира полка Жаворонков.-? Надо теперь же назначить командира новой авиагруппы.
У Преображенского подобный вопрос и не возникал, он был уверен, что сам поведет свои экипажи на Берлин.
Так же думал и командующий, хотя, с другой стороны, Преображенскому целесообразно было бы остаться в Беззаботном и командовать полком, сражавшимся на важнейшем участке фронта — подступах к Ленинграду. Признаться, Жаворонкову и самому хотелось возглавить налет на Берлин, поскольку Сталин доверил ему руководство полетами. Но, к сожалению, он никогда не летал на ДБ-3, иначе бы не упустил такой возможности.
— Так кого вы, товарищ полковник, предлагаете назначить командиром авиагруппы особого назначения? — спросил Жаворонков.
— Как кого? — искренне удивился Преображенский. — Я командир полка, я и обязан командовать авиагруппой.
Генерал улыбнулся.
— Основной состав полка остается в Беззаботном. Как же без командира?
— Сдам полк своему заместителю. Он опытный летчик и прекрасный командир.
— Уговорили, — засмеялся довольный Жаворонков, — Я и сам так думал.
Конечно, лучшей кандидатуры, чем Преображенский, не найти. Хотя по характеру он и мягок, но требователен и пунктуален в выполнении решений. В нем удачно сочетались романтическая увлеченность авиацией и трезвый расчет. Путевку в небо дал Преображенскому комсомол, а его учителем был прославленный летчик Герой Советского Союза Василий Молоков, отличившийся при спасении челюскинцев в ледяных просторах Арктики.