— Это уже у генерала Жаворонкова спросите. В общем, таков приказ командующего.
— Есть, принимать первый минно-торпедный!
Логинов свободно вздохнул, предложил стул Преображенскому. В раздумье произнес:
— Сдается мне, командующий намеревается наш первый минно-торпедный полк использовать для особого задания. Попытался узнать — молчит. Скрытен генерал. Да и чего раньше времени карты раскрывать? Но мы-то с вами, дорогой Евгений Николаевич, догадываемся, к чему клонит командующий. К удару по фашистской эскадре, едва та появится в Балтийском море! Тут вам как мастеру высотного торпедометания и карты в руки. Так что еще будете благодарить генерала Жаворонкова за новое назначение!..
В ответ на бомбардировку Москвы
В ночь на 22 июля 1941 года небо над Москвой озарилось сотнями ярких огней. Бело-голубые лучи прожекторов, раскачиваясь из стороны в сторону и перекрещиваясь, наконец останавливались, поймав цель, и двигались затем медленно и плавно, стараясь не выпустить ее. На земле беспрестанно сверкали багряные всполохи от дружных залпов зенитных батарей, и в воздухе то тут, то там вспыхивали шапки от разрывов снарядов. Теплый летний воздух сотрясался от грохота канонады.
Командующий военно-воздушными силами Военно-Морского Флота генерал-лейтенант авиации Жаворонков подошел к окну. Невдалеке, за соседними домами, разгоралось пламя начинающегося пожара.
В Москву Жаворонков прилетел из-под Ленинграда, с аэродрома Беззаботное, всего лишь за два часа до объявления воздушной тревоги. После утомительного полета надо бы отдохнуть, а тут вот налет фашистской авиации на Москву первый массированный налет за месяц войны.
Утром адъютант командующего майор Боков принес Жаворонкову свежий номер «Правды». Под заголовком «Налет немецких самолетов на Москву в ночь с 21 на 22 июля» газета писала: