И тишина. Вернее, она и в присутствии женщин была, эта тишина, женщины производили свои манипуляции с лыжами и палками очень тихо, практически беззвучно.

По широкой протоптанной в снегу тропе из леса вышли пожилой мужчина и пожилая женщина. Они беззвучными тенями миновали пустое место, где раньше располагалась станция <Название описываемого города>-Город, и исчезли где-то за мостом.

Тут опять можно было бы написать «и тишина», но тишина была не «и», а просто тишина, все время, пожилые мужчина и женщина своим едва заметным присутствием не нарушили тишины, тишина была до их появления, во время их медленного прохождения по пустому месту и продолжилась после их исчезновения за мостом.

А описываемый город-то совсем рядом, прямо вот тут, рукой подать. За мостом видна улица, названная в честь одного из деятелей большевизма, она довольно оживленная, там ездят машины, автобусы и троллейбусы, там много магазинов, а здесь, посреди пустого места, почему-то стоит практически полная тишина.

Практически полная — потому что если постоять и прислушаться, то можно услышать еле заметный, но устойчивый, однотонный гул. Это не «звуки большого (маленького) города», это похоже на звук зависшего на огромной высоте в одной точке, не приближающегося и не улетающего самолета.

Пустое место, тишина и гул.

Голубое небо пересекает широкая белая облачная полоса.

Можно было бы, конечно, прогуляться вглубь заснеженного леса по утоптанной тропе, по трассе бывшей коротенькой железнодорожной ветки, наверное, там красиво. Но тогда, наверное, не будет слышен этот гул, будет слышен скрип шагов и так далее, а хотелось послушать гул, лучше слушать этот гул, чем прогуливаться среди заснеженных деревьев, и поэтому некоторое время было посвящено стоянию в неподвижности посреди пустого места и слушанию гула неизвестного происхождения.