Бекеничь обрѣтши сіе мѣсто шелъ по слѣдамъ нѣсколько верстъ внутрь земли. За пять верстъ отъ залива нашелъ онъ еще раковины. Но далѣе пропали всѣ признаки, чтобъ рѣка прежде имѣла тамъ свое теченіе. А Порутчикъ Кожинъ утверждалъ, что мнимые слѣды состояли въ одномъ токмо воображеніи, и ничего того, что имъ доказать надлежало, не доказали. Впрочемъ статься можетъ, что сперьва слѣды находятся, а далѣе скрыты. Сіе можетъ также быть доказательствомъ для нашего мнѣнія, что рѣка не отведена, но земля возвышена землетрясеніемъ. Бекеничь могъ бы оное легко найти Ватерпасомъ, естьлибъ ему на мысль пришло, что такое случиться могло. Но повѣря крѣпко тому, что ему сказано объ отведеніи рѣки Усбеками, при томъ остался мнѣніи, что онъ конечно найдетъ плотину, есть ли онъ, по намѣренію, слѣдующаго лѣта пойдетъ изъ Астрахани съ драгунами и козаками сухимъ путемъ мимо Аральскаго моря.

Сія ѣзда была и кромѣ того нужна, для исполненія положенной на Бекенича Исольской комисіи у Хивинскаго Хана. Туда надлежало ему ѣхать на лошадяхъ. Но лошадей не можно было перевести чрезъ море. На такой конецъ Бекевичь съ нѣкоторыхъ числомъ людей, и съ нимъ Порутчикъ Кожинъ, возвратился въ Астрахань Февраля 1717 года, оставя Полковника фонъ деръ Вейдена начальникомъ въ крѣпости Красноводской. Онъ принужденъ былъ ѣхать черезъ Гурьевъ городокъ, потому что зима пресѣкла водяной ходъ въ Волгу.

Между тѣмъ Бекевичь находясь опять въ Астрахани, и все приготовляя къ своему походу, посылалъ трижды вѣстниковъ въ Хиву, для увѣдомленія Хана о наступающей его ѣздѣ.