
Франкенбергъ, довольно сіе разумѣвъ, не хотѣлъ по полученному приказу чинить исполненія. Онъ получилъ еще другое и третіе приказаніе: но онъ былъ непоколебимымъ въ своемъ мнѣніи. Онъ отвѣтствовалъ: "Не трудно понять, что Бекеничъ, чинить сіи приказанія принужденнымъ образомъ; есть ли онъ самъ будетъ опять находиться въ россійскомъ лагерѣ, и онъ де Франкенбергъ такое приказаніе изъ его устъ услышитъ: то де онъ готовъ повиноваться его повелѣніямъ". Потомъ прислано четвертое приказаніе съ угроженіями, что Франкенбергъ, яко ослушникъ командъ, имѣетъ ожидать всякія за такое преступленіе положенныя наказанія, есть ли онъ тотчасъ не раздѣлитъ войска въ показанныя квартиры.
Чрезъ то сей какъ предосторожной, такъ и храброй мужъ пришелъ въ сомнѣніе. Онъ положился на власть Божію, ожидая, какую она ему и порученному ему войску опредѣлитъ судьбину. Но какъ только войско было раздѣлено и разведено по разнымъ мѣстамъ: то напало на нихъ множество непріятелей; и тѣ, кои здаться добровольно не хотѣли, порублены, а прочіе въ плѣнъ уведены. Какъ сіе учинилось, то и Бекеничу отсѣкли голову; а Саманова, съ нимъ бывшаго, изрубили въ мелкія части.
Хивинской Ханъ думалъ, что онъ учинилъ Геройское дѣло, и отправилъ къ Бухарскому Хану посольство съ такимъ известіемъ, что Посланника Великаго Императора Россійскаго, очень знатнаго мужа, отъ котораго оба Хана имѣли опасаться, чтобъ не потерять своихъ владѣній, истребилъ онъ со всѣмъ при немъ находившимся народомъ, посылая ему притомъ и голову сего Посланника, дабы онъ могъ о томъ радоваться.
