Допиваем бальзам, но в чае -- это не совсем то. Несмотря на то, что стоим на восточной стороне озера, красивого заката видно не было. Впрочем, заката не было вообще, просто стемнело.

Четверг, день шестой.

С утра показалось и исчезло солнце, но ветер. Андрей проснулся от свиста ветра на оттяжках палатки, и, подумав, отправился гулять вдоль берега. Вернулся он около восьми, побывав на другом берегу озера. Вот уж действительно там хорошо, где нас нет; от нас противоположный берег казался хорошим, поросшим сосной, а оказалось довольно обычное болото. У камней плещется вода. На сильном ветру особенно хорошо сохнет всякое барахло.

К десяти ветер немного слабеет и немного погодя отправляемся в путь. Дорога идет через лес, постепенно набирая высоту. Выезжаем к развалинам села Селецкого; из всех строений там сохранилась только церковь, но заходить внутрь мы не рискнули. Село стоит на лысой горе, откуда открывается широкий вид на окрестные холмы и леса.

Дорога снова уходит в лес и становится сильно хуже; начинается водораздел местных речек. Колея, залитая водой, и спасает только то, что гать засыпана щебенкой и малыми бульниками; лужи можно проехать, не рискуя завязнуть посередине. Но все равно, некоторые лужи настолько велики, что обходим их по лесу, продираясь через кусты и мелкие деревья. А комары... Дорога в ином месте представляет собой русло дождевого потока, одни покатые камни. Вдруг появляются камни высотой метров десять, и маленький ручей Карасозеро, спадающий в овраг. На небольшом холме с каменными уклонами растет черника и вереск. Чуть дальше, на берегу Мунозера -- покосы, и местные пытаются завести ЗИС-157, произведя тучи гари. Рассказывают, что недалеко есть родник "Три Ивана" с целебною водой. У развилки сворачиваем налево, и затем -- к дереву прибита доска с названием родника. Примерно в километре от поворота стоит часовенка; она и окрестные деревья сплошь увешаны платочками и прочей ерундой. В самой часовенке сделан колодец и ковшик. Обедаем вблизи "Трех Иванов", здесь устроен стол со скамьями.