Миллер не сумел сдержать любопытство.

- Муж умер? - осторожно поинтересовался он.

- Я была хорошенькая глупая девчонка, - расчувствовавшись, вспоминала мать Рэймонда Форда.

Миллер повторил вопрос.

- Почем мне знать, жив он или помер, - огрызнулась она. Потом вдруг выпрямилась на сидении и стала протирать заиндевевшее окно подушечкой большого пальца. - Приехали, - с сожалением заметила она и, обернувшись, обратилась к сыну: - Так, слушай. Я не шучу. Только попробуй уронить чемодан, чтоб он как прошлый раз открылся.

- Ремни порвались, - оправдывался Рэймонд Форд.

- Ты меня понял. Получишь по шее, - пообещала ему мать, нащупывая ручку на дверце. Миллеру она напоследок бросила: - Спасибо, что подбросил, карьерист, - и вышла из машины.

Не оглядываясь больше ни на машину, ни на сына, ни на чемоданы, она направилась к освещенному залу ожидания.

Рэймонд Форд тоже открыл дверцу и вышел. Затем по очереди вытащил оба чемодана.

Корин опустила оконное стекло со своей стороны.

- Сказать мисс Эйглтингер, что тебя завтра не будет в школе?

- Скажи, если хочешь.

- Куда вы едете?

- Не знаю, - пожал плечами Рэймонд Форд. - До свиданья.

С двумя чемоданами он поплелся следом за матерью, которая успела скрыться из вида. Чемоданы были огромные и явно увесистые. Корин заметила, как он, споткнувшись, упал на снежный наст. Потом он тоже исчез.

Отец Корин ушел из жизни мужественно и с подобающей иностранцу скромностью, когда ей было шестнадцать. В семнадцать, после того как дом и земля в Шорвью были проданы, шофер Нордхоффенов, Эрик, отвез Корин в Уэлсли, выполнив таким образом последний долг перед семьей.

В семнадцать Корин была почти шести футов ростом без каблука. Ходила она, как рефери, отмеряющий ярды на футбольном поле. Чтобы понять, какая она красавица, надо было хорошенько присмотреться.