Даже сам Смерть Храбрых почувствовал себя побежденным.

Один только человек мог защитить Рокамболя — Жан-палач, мясник, но он был в отсутствии, так как начальник послал его в Париж.

Опустошители были возмущены.

— Смерть Рокамболю! — вскричали они. — Да здравствует Пирожник!

— Его нужно бросить в воду…— советовала Шивот.

— Повесить! — кричал один из опустошителей. Смерть Храбрых молчал. Он находился в неловком положении.

— Смерть Рокамболю! — кричала взволновавшаяся толпа.

Пирожник торжествовал.

Толпа уже хотела броситься наверх, когда дверь вдруг совершенно неожиданно отворилась и на пороге ее показался человек, при виде которого опустошители отступили.

Это был сам Рокамболь.

Несколько слов его было вполне достаточно, чтобы все сейчас же изменили свое мнение о нем и вскричали почти в один голос:

— Простите нас, начальник!

— Я вас прощаю, — сказал Рокамболь, — но я не хочу больше быть вашим начальником.

Толпа заволновалась.

— Я могу быть начальником, — говорил Рокамболь, — только таких людей, которые верят мне слепо и без всяких проверок моих действий.

— Мы обещаем это тебе! — заорали все. — Желаешь — мы бросим Пирожника в воду.

— Нет, этого совершенно не нужно… Но я не хочу, чтобы он был у нас в обществе.

— Долой, вон, Пирожник! — раздалось со всех сторон. Но Пирожника уже и след простыл.

Тогда Шивот подошла к Рокамболю.

— А меня, начальник, — сказала она, — вы тоже хотите прогнать?

— Прежде всего, — сказал Рокамболь, — ответь нам, где ты достала этого ребенка? — И он взял ребенка к себе на колени.

Лгать перед Рокамболем было невозможно, а потому Шивот рассказала все.

— Хорошо, — сказал он, выслушав ее, — ты останешься у нас… И берегись, если ты не сохранишь мне его!

— Да здравствует Рокамболь! — закричали почти в один голос все опустошители.