До самых границ Пруссии я везде говорил свое имя и повсюду получал беспрепятственный пропуск. Нас, однако, сопровождали только двое слуг — Нишель и его жена. Из Пруссии мы переехали в Париж… вы спрашивали меня постоянно о своем ребенке, и я постоянно отвечал вам, что он умер. Вы спрашивали постоянно, где Константин, и я отвечал вам постоянно, что он бросил вас. Скажу вам больше, что я скрывал от вас то, что вы были сумасшедшей в продолжение нескольких лет, говоря, что ваша болезнь продолжалась только несколько недель.

Слушайте же, почему все это происходило.

У меня был друг детства, с которым я служил вместе.

Через несколько лет я был полковником в Индии и безумно влюбился в мисс Гаррис, дочь генерала Гарриса. Я сделал предложение ей, но, к моему великому удивлению, мне отказали. Я настаивал и утверждал, что и мисс Анна любит меня и что отказ отца сделает ее только несчастной.

Долго Гаррис молчал, но, наконец, однажды сказал мне:

— Не думайте, что я отказываю вам, не желая назвать вас своим зятем, но дело в том, что я не могу выдать за вас мисс Анну. Несчастный! — продолжал тогда генерал Гаррис. — Неужели же вы хотите быть зарезанным на другой же день после вашей свадьбы?

— Зарезанным?! — вскричал я.

— Вы хотите, чтобы ваша жена была задушена в ваших объятиях?

И так как я все еще ничего не понимал, то он грустно добавил:

— Мисс Анна посвящена богине Кали.

Я смотрел на него с ужасом, доходившим чуть не до безумия.

— Разве вы не знаете, где мы теперь находимся?

— Я знаю, — ответил я, — что мы находимся в Британской Индии и поклоняемся всемогущему Богу, а не индусскому идолу.

Он горько улыбнулся.

— Мы только с виду владетели и хозяева здесь… Это правда, что мы занимаем города и крепости…

— Ну, так…

— Но на самом деле мы не владельцы и не могущественны здесь, где всеми управляет и владеет таинственное общество, нити которого распространились далеко — даже до самого Лондона, — я говорю теперь про душителей, этих ужасных фанатиков, поклоняющихся богине Кали.