С другой стороны, я не сомневаюсь в том, что этика по- дачи песни в картине в огромной степени зависит и от актера-исполнителя. Вспоминается одна из старых лент "Концерт фронту". Леонид Утесов исполняет песню "Одессит Мишка". На артисте бескозырка и матросский бушлат. Не могу сказать, что это ловко на нем сидит. Декорация - кусок какой-то лестницы, и, кажется, пальма на фоне наспех нарисованного на холстине неба. Но едва зазвучала песня, как все эти нелепые и весьма простительные по суровому военному времени
детали стали как-то сникать, оказались несущественными. Существенным стал голос певца, его неожиданные интонации, его отношение к рассказанному, его ненависть и любовь. Но бездушный актер, взявший пример с телевизионных певцов, может сегодня петь на фоне самых невероятных декораций и никого не заденет своей песней.
Отдельно хочется сказать о песне на титрах. Титры предназначены для чтения, песня - для слушания. Песня - не просто музыка с неким словарным фоном. Слово в песне (берем идеальный вариант) предназначено, чтобы его выслушали, запомнили. (Если есть чему запоминаться.) В итоге песня на титрах проигрывает больше, чем титры на песне. В конце концов, невнимательно просмотрев титры, можно узнать играющего актера, как говорится, по лицу. Песню же, прозвучавшую один раз в фильме и "показанную" второпях, - не вернешь.
Рассказывают, как на одной студии сдавали одночастевую заказанную картину про огуречную рассаду. На сдачу картины приехал заказчик, ответственное лицо ведомства, ведающего вопросами огуречной рассады. Картина ему понравилась.