Валентин вспомнил, как один из братьев сказал, что он не сообразил вовремя завладеть оружием. Изо всех сил рванулся к раскачивающемуся на веревке пруту, попробовал поймать его. Но прут, словно издеваясь над ним, ушел в сторону, а когда Горелов, казалось, уже сомкнул на нем руки, резко взмыл вверх, и пальцы Горелова схватили пустоту.

– Ха-ха, – донеслось до него сверху, – ловкий ты, да не очень, и на старуху бывает проруха.

И тут прут вновь возник, ударив острием Валентина в плечо. Потекла кровь. Израненный Горелов бросился в темноту, и тут свет погас. Валентин уже немного ориентировался в подвале, он бежал долго, пока не очутился возле металлической двери, и принялся колотить в нее руками, ногами. Дверь вибрировала, но только потом он сообразил, дверь открывается на себя. Горелов никак не мог нашарить ручку, наконец сумел подсунуть пальцы под край полотна и, сдирая кожу, чуть приоткрыл ее.

– Да ты, мудак, дверь не запер! – послышался крик Ильи, явно адресованный брату. Вырезубовы побежали по коридору. Тревога в голосе чувствовалась неподдельная, Вырезубовы испугались.

– Стой, урод! – закричал Григорий, запуская руку в большой карман жилета.

Валентин этого не видел, он чувствовал приближение смерти. Горелов ее стал дожидаться, когда братья добегут до него. Лишь только дверь приоткрылась, он буквально скользнул в узкую щель и, тут же уцепившись за ручку, потянул полотно на себя. Дверь закрывалась медленно, со скрипом. Братья уже были возле нее, но не рисковали сунуть пальцы в узкую щель, их бы непременно отдавило стальным уголком.

Металлический прут острием вошел в щель между дверью и стеной, полотно придавило его. Валентин буквально повис на ручке, упершись ногами в стенку. Он запрокинул голову в надежде увидеть хоть один лучик света, но вокруг него царила темнота, плотная и густая, хоть режь ее – только нечем. Прут скрежетал в щели совсем близко от Валентина. Илья не мог ни просунуть его дальше, ни выдернуть, не мог воспользоваться им и как рычагом – не давала развернуться стена.