- Ант-Райн, не спешите сжигать мосты! Разговор еще не закончен.
- Говорить с подлецами? Хорошо, продолжим, - нехорошо усмехнулся Ант-Райн, - на другом языке, - последовало мгновенное движение руки, и с долгим шелестом меч принца вышел из ножен.
Принц Ант-Райн внешне был совершенно спокоен. Разве что чуть бледен. А Флото еще никогда в жизни не было так страшно. Она не сомневалась, что принцу предстоял бой, и щадить его никто не собирается. И честного боя тоже не будет - что меч Ант-Райна против арбалетов? Четыре стрелы были нацелены на принца, и Флото, как завороженная, не могла оторвать от них глаз. Хорошие арбалеты были у стрелков: с легким алюминиевым прикладом, латунным стволом и мощным оптическим прицелом.
Флото судорожно сжимала в кармане два каменных шарика - старший брат подарил их ей, сказав со смехом:
- Пусть всегда будут при тебе. На счастье.
И теперь Флото стискивала во взмокшей ладошке эти "счастливые" шарики, словно в соломинку вцепилась, и в голове стучала одна-единственная мысль она, Флото, должна помешать случиться непоправимому.
Вот только она никак не могла заставить себя двинуться с места, будто окаменела. "Ну же!.. Давай!.." - тщетно пыталась она призвать на помощь остатки отваги. И вдруг, будто помимо разума, тело ее взвилось ураганом стремительных и точных движений. Мгновенный щелчок пальцев "выстрелил" каменный шарик, и он ударил в лоб одному из арбалетчиков - метать камешки в цель она умела не хуже братьев. Ее сторож не принял девчонку всерьез, почти и не смотрел на нее. Теперь он только успел хлопнуть глазами, когда Флото в прыжке-развороте, завершая единое движение руки, ударила ему локтем между глаз. Она вовремя подхватила его падающий арбалет и выстрелила, не целясь, когда третий стрелок уже вскинул оружие. Четвертого достал меч Ант-Райна.
Трое других были ошеломлены, но мечи обнажить успели. Флото рванулась к принцу, на ходу выхватив меч из ножен ближайшего стрелка, одного из четырех поверженных. Они встали плечо к плечу. Два клинка против трех. Но один из двух принадлежал лучшему фехтовальщику столицы, а вторым руководила отчаянная, самозабвенная преданность.