На обратном пути в партер Литлмор, рассказавший все это в юмористическом тоне, однако ж и не без легкой грусти, неотделимой от воспоминаний о прошлом, вдруг громко рассмеялся.

- Прекрасное изваяние... сочинения Вольтера! - воскликнул он, возвращаясь к их разговору в фойе. - Забавно наблюдать, как она пытается воспарить над самой собой; в Нью-Мексико она понятия не имела ни о каком ваянии.

- А мне не показалось, что она хочет пустить пыль в глаза, - возразил Уотервил, движимый безотчетным желанием быть снисходительным к миссис Хедуэй.

- Не спорю, просто она - по ее собственным словам - ужасно переменилась.

Они были на своих местах еще до начала третьего акта, и оба снова взглянули на миссис Хедуэй. Она сидела, откинувшись на спинку кресла, медленно обмахиваясь веером, и, не таясь, смотрела в их сторону, словно все это время ждала, когда же Литлмор войдет в зал. Сэр Артур Димейн сидел хмурый, уткнув круглый розовый подбородок в крахмальные воротнички; оба как будто молчали.

- Вы уверены, что он с нею счастлив? - спросил Уотервил.

- Да. Люди вроде него проявляют это именно так.

- И она выезжает с ним одна? Где ее муж?

- Вероятно, она с ним развелась.

- И теперь хочет вступить в брак с баронетом? - спросил Уотервил, словно его приятель был всеведущ.

Литлмору показалось забавным сделать вид, будто так оно и есть.

- Он хочет вступить с нею в брак.

- Чтобы получить развод, как остальные?

- О нет, на этот раз она нашла то, что искала, - сказал Литлмор, глядя, как поднимается занавес.

Литлмор переждал три дня, прежде чем навестить миссис Хедуэй в отеле "Мерис", и мы можем заполнить этот промежуток, добавив еще несколько слов к той истории, которую услышали из его уст.