- Знаете, это здесь лучший театр, - обратилась она к Уотервилу, словно желая приобщить его к разговору. - А это Вольтер, знаменитый писатель.

- Я очень люблю Комеди Франсез, - ответил Уотервил, улыбаясь.

- Ужасный зал, мы не слышали ни слова, - заметил сэр Артур.

- О да, ложи... - проговорил вполголоса Уотервил.

- Я немножко разочарована, - продолжала миссис Хедуэй, - но мне хочется узнать, что будет с этой женщиной дальше.

- С доньей Клориндой? Вероятно, ее убьют (*4): во французских пьесах женщин обычно убивают, - сказал Литлмор.

- Это напомнит мне Сан-Диего! - вскричала миссис Хедуэй.

- Ну, в Сан-Диего убивали не женщин, а женщины.

- Однако ж вы остались в живых, - кокетливо возразила миссис Хедуэй.

- Да, но я изрешечен пулями.

- Бесподобно! - продолжала дама, поворачиваясь к гудоновской статуе. Какое прекрасное изваяние.

- Вы сейчас читаете господина Вольтера? - предположил Литлмор.

- Нет, но я приобрела его сочинения.

- Вольтер - неподходящее чтение для женщин, - строго произнес англичанин, предлагая миссис Хедуэй руку.

- Ах, почему вы не сказали мне этого раньше, до того, как я их купила! - воскликнула она с преувеличенным испугом.

- Я и вообразить не мог, что вы купите сто пятьдесят томов.

- Сто пятьдесят?! Я купила всего два.

- Быть может, два не так уж сильно вам повредят, - заметил Литлмор с улыбкой.

Она пронзила его укоризненным взглядом.

- Я знаю, что вы хотите сказать. Что я и так плохая. Что ж, как я ни дурна, вы должны меня навестить. - И, бросив на ходу название отеля, она покинула фойе вместе со своим англичанином. Уотервил с интересом поглядел ему вслед; он слышал о нем в Лондоне, видел его портрет в "Ярмарке тщеславия" (*5).