— Ну? — сказал флотский капитан голосом, дрожавшим от радостного предчувствия ссоры.

Джейн разрядила обстановку.

— Простите моего мужа, капитан, он очень чувствителен к лексикону военных.

Капитан, не уверенный в том, насмехались над ним или любезничали, счел за лучшее принять эти слова за признание его галантности. Он взглянул на Шарпа, переводя взгляд с лица на новый зеленый мундир стрелка. Новенький мундир явно свидетельствовал, что Шарп, несмотря на шрам, был на войне новичком. Капитан надменно улыбнулся.

— Бесспорно, майор, ваша деликатность будет вскоре проверена французскими пулями.

Джейн мило улыбнулась.

— Уверена, что мистер Шарп признателен вам за ваше мнение, сэр.

Эти слова утихомирили капитана; выражение изумления и страха мелькнуло на пухлом лице молодого флотского офицера. Он невольно сделал шаг назад, а затем, вспомнив причину недавней ссоры, поклонился Джейн.

— Мои извинения, миссис Шарп, если мои слова вас оскорбили…

— Не оскорбили, капитан…? — Джейн перевела последнее слово в вопрос.

Капитан снова поклонился.

— Бэмпфилд, мадам. Капитан Горацио Бэмпфилд. Позвольте представить вам моего лейтенанта, Форда.

Представление было воспринято как знак к примирению и Шарп, обезоруженный такой вежливостью, сел обратно.

— У него нет никаких манер, — проворчал он достаточно громко для того, чтобы моряки его услышали.

— Может быть потому, что у него не было в жизни таких преимуществ, как у тебя? — с любовью предположила Джейн, но снова события за окном отвлекли флотских офицеров от очередной ее колкости.

— Бог мой, — прокричал капитан Бэмпфилд, рискуя оскорбить чувства дюжины дам в комнате. Гнев в его голосе привлек внимание каждого присутствующего, а в холодном зимнем море разворачивались драматические события.