Шлепки бывали разные. Иногда они были выражением превосходства, иногда - нерешительным жестом дружбы. Иногда они означали любовь к собственной особе. Иногда - любовь к ослам. Порой это был хвастливый шлепок папаши, желающего произвести впечатление на своего отпрыска, а порой - робкое поглаживание, преображенное детской фантазией в волшебное приключение.

Мама, которую неудержимо тянул за собой взбудораженный мальчик, терпеливо ждала, пока он нежно и несмело проводил рукой по ослиному загривку. Совсем маленькие ребята, сидевшие на плечах у своих сияющих гордостью отцов, наклонялись к ослу и вцеплялись в его спину своими пухлыми пальчиками, скребли ему голову, тянули за уши. Дети, пришедшие без родителей, которые остановили бы их, наспех совершали геройские подвиги: прислонялись к ослу или терли ему нос, озираясь вокруг в ожидании одобрения.

Иной раз добрые люди пытались впихнуть ослу в рот земляной орех или леденец, но это им не удавалось, потому что зубы его были крепко сжаты, и, почувствовав на губах чью-то руку, он резко встряхивал головой.

И каждые десять минут появлялся какой-нибудь Человек, Понимающий в Ослах.

- А, ослище, - ронял он с такой внушительной фамильярностью, что люди, собравшиеся было погладить осла, отдергивали руку и поворачивались к знатоку. Тогда Человек, Понимающий в Ослах, небрежно обвивал рукой шею животного и обращался к нему в выражениях, которые непоколебимо утверждали его авторитет в данном вопросе:

- Так вот, значит, до чего ты дошел, старина, а? Значит, поработал и хватит? Да, так оно и бывает в жизни!

И потом, уже другим тоном, пояснял своим слушателям:

- На Востоке они таскают тяжелые грузы - потяжелее самих себя. Там они - вьючный скот!

Слушатели что-то понимающе бормотали в ответ я на прощанье, в знак сочувствия, еще раз шлепали осла по спине.