Его уже не волновали ни каирские пожары, ни отставка правительства, ни перевод на работу в архив. Позабылись и горькие разочарования последних дней, вызванные подавлением народных демонстраций в зоне канала. В сердце не осталось места для щемящей тоски, будущее представлялось счастливым и безоблачным. Возбужденный и немного рассеянный, он переходил от одной группы гостей к другой. Вот он подошел к Сусанне-ханум, будущей теще, и осмотрел вместе с ней праздничный стол, ломившийся от всевозможных яств. Потом направился в зал, где находились его близкие друзья. Посидел несколько минут с ними.

— А здесь много интересных женщин, — заметил Ибрагим Хайрат, глядя через открытую дверь в соседний зал.

— Ну как, твоя мать добилась наконец своей цели? — пошутил Аббас Садык.

Иса вдруг вспомнил о матери. Оглянувшись, увидел ее скромно сидящей в углу в своем праздничном платье. «Пожалуй, моя мать умеет держаться в обществе лучше, чем мать Хасана, — удовлетворенно подумал он. — А ведь та выглядит куда наряднее».

— У тебя отчаянный двоюродный брат, он может напугать больше, чем все пожары Каира, — шутливо пожаловался Аббас на Хасана.

В разговор вмешался Самир, хранивший до сих пор молчание:

— А положение все-таки очень тревожное.

— Да, ничего не скажешь, — согласился Иса.

— Обстановка, по-моему, даже более серьезная, чем это может показаться с первого взгляда, — убежденно заявил Самир.

— Да полноте, уж так ли все обстоит, как тебе кажется, — усмехнулся Хасан.

— Говорят, что король собирается использовать наемных солдат, он уже никому не доверяет!

Аббас рассмеялся.

— До того дошло, что некоторые сторонники короля предпочитают, кажется, нынешнему разброду и сумятице возвращение к власти нашей партии Вафд.

— А я молю аллаха, — воскликнул Хасан, — чтобы нынешняя анархия еще больше усилилась…