Когда стемнело, он направился в дом Али-бека. Небо густо заволокло тучами, подул холодный ветер. Поднимаясь по широкой мраморной лестнице особняка Али-бека, он подумал, что и хозяин этого дома может легко оказаться выброшенным на улицу — даже судейская неприкосновенность не поможет.

Али-бека не было дома — он куда-то уехал. Сусанна-ханум простудилась и лежала в постели. Ису встретила Сальва, одетая в платье из голубого бархата, подчеркивавшего прелесть ее юного миловидного лица, которое вместе с тем было на редкость невыразительным. События последних дней, казалось, не оставили на нем никакого следа.

При виде Сальвы сердце Исы, как всегда, взволнованно забилось. «Вот мое сокровище, — подумал он. — Единственное, что у меня осталось в жизни». Но уже в следующее мгновение в голову пришла другая мысль: «А действительно ли она принадлежит мне?»

Стремясь поскорее разрешить все сомнения, он выпалил с пугающей лаконичностью:

— Сальва. Сегодня меня уволили…

Ее обычно равнодушные глаза вдруг сузились.

— Тебя?..

— Да, и меня, как многих других…

— Но ты ведь не такой, как другие!

Ее слова полоснули его по сердцу. Он с ужасом подумал о взятках и счете в банке.

— Они мне отомстили, прикрывшись чисткой, — с трудом проговорил он.

Сальва в смущении отвела глаза в сторону и некоторое время молча рассматривала какую-то статуэтку. Затем пробормотала:

— Да, дела вроде не очень хороши…

Пытаясь придать своему голосу бодрость, он сказал:

— Ничего, я найду работу лучше прежней.

Виновато улыбнувшись, будто извиняясь за свою бестактность, Сальва спросила:

— Но где же?

Иса ответил не сразу. В голове проносились мысли одна тревожное другой: любит ли она его по-настоящему, какие новые испытания готовит ему судьба? Неожиданно в голове промелькнула картина утреннего допроса в комиссии по чистке…