Во дворе есть еще один сарай, хорошо утепленный в преддверии зимы, там живет-ночует коза Хиля, удойная и хитрая коза, но — обычное животное, без волшебства, потому ни ей, ни обычной собаке Ряшке допуска к «ночному дозору» возле спящего Лехи нет. В дворовые игрища — обе преотлично годятся, а в важные колдовские дела — сукном не вышли.

У Лёхи есть жилье в Петербурге, он исправно платит за коммунальные услуги, за лифт, свет и газ, даже за телефон, ежегодно проверяет внутреннее состояние квартиры, но сам в ней не живет и сдавать никому не желает. Откроет входную дверь, войдет, потопчется в прихожей, в комнаты ни единым шагом не заступая — и вон оттуда!.. И дорога она ему, счастливой памятью детства, и ненавистна, почти по той же причине. Квартира содержится в относительном порядке, потому что Лёха нанимает под это дело домработницу, бывшую односельчанку, та ежемесячно «проводит влажную и сухую уборку», осматривает старательно — плинтусы, вентиляцию, щели в окнах — нечисть ненужная не завелась ли?… А сегодня Лёха даже и домой решил не заходить… очень уж неохота, да и некогда. Но вот лучше он пройдет насквозь Московский проспект, выйдет к Сенной, а там… по чутью.

День стоит сумрачный, однако не по-ноябрьски теплый и сухой, зонт болтается без дела за спиной, в чехле, Лёхе почему-то нравится носить его именно так, на ремешке, за спиной или за плечом. Колдовством и без зонта можно обойтись, что Леха и делает, когда припрет: ни дождю, ни граду, ни снегу не прорваться сквозь простейший магический купол, но Лехе чем дальше, тем чаще нравится чувствовать себя по пустякам — именно простым человеком, да и, к тому же… Обычные люди внимания не обратят на колдовские штучки-дрючки, засверкавшие вдруг посреди Московского проспекта, зато все остальные существа непременно заметят… даже безмозглые голуби… Это все равно как синее мигающее ведерко себе на голову прилепить!..