Аленка выметнулась из темной и неприметной щели, закрытой от посторонних глаз бетонными и грязевыми потеками, прямо на лету обретая необходимые для боя размеры. Колдуну-человечку, посмевшему оказаться в пределах досягаемости, вполне хватит и этого, человеки непрочны, однако очень вкусны-ы-ы… Но Алёнка ошиблась дважды: во-первых, она не узнала своего бывшего повелителя, приняв его за чужака, во-вторых, несмотря на огромный и древний опыт, допустила промашку в том, что касается возможностей колдовской человеческой силы…

Чудовищные кольца змеиного тела обвили сплошь туловище человека, горло его, но… Нечто невероятно прочное, гораздо более сильное, нежели даже стальные аленкины мускулы, препятствовало соприкосновению тел, змеиного и человеческого. Алёнушка хлестнула по Лёхиной голове своим убийственным хвостом — и промахнулась! Еще раз — и опять промахнулась! А человеку это препятствие почему-то не мешало, да и промахи удивления не вызвали. Он выпростал из под ходящих ходуном змеиных колец правую руку и обхватил ладонью шею змеи, вплотную к оскаленной, сочащейся злобой и голодом голове этого древнего чудовища. Глаза Алёнки, обычно тусклые, полыхали багровой яростью, она хотела немедленной вражеской смерти и не желала никого узнавать!

— Угу, вот ты как… веревка неблагодарная… — Лёха, обиженный до глубины души Алёнушкиным поступком, заглянул ей в глаза и постарался усмехнуться как можно более мрачно. Хотя… по большому-то счету — чего еще можно ожидать от клубка с инстинктами… Эх, жаль нет никого с кино- и телеаппаратурой, было бы так эффектно! Надо круто изломать левую… нет, правую бровь, как бы в горестном недоумении перед чужим предательством… — Э-э, слюной-то не брызгай напоследок!.. Прощай, Алёнушка.