- Дался тебе этот инжир! - председатель досадливо поморщился.

Зияд-киши мигом сообразил, что Курсак вроде за него.

-Так я что? Я разве против? - обрадованно зачастил он. - Я только про инжир. А так берите - словечка не молвлю!

Председатель отступил на два шага, носком сапога сделал на земле метку.

- Клади сюда камень, Казым! Вот сюда! А ты все-таки чудной, Зияд! Ей-богу, чудной. Такие дела, все кругом вверх тормашками, а ты инжир!.. Интеллигент, ей-богу!

Зияд-киши насторожился, можно даже сказать, струсил.

- Это что за словечко такое? Не выговоришь... Умеют же люди слова придумывать!..

- Умеют, - согласился Курсак. - Слово новое, а смысл в нем старый: ежели ты настоящий человек, не мелочись...

Нехотя вскарабкавшись вверх по склону, Казым глянул на метку, оставленную сапогом председателя.

- Почему ж это здесь? - спросил он. Отказаться от инжира ему было не просто: мысленно он давно уже отобрал дерево у Зияда-киши, уже набил живот его крупными, спелыми плодами.

- Тут межа пойдет, - сказал председатель. - Инжир у него остается.

- Тогда меньше получается...

"Сука!" - мысленно обругал Казыма Зияд-киши и сказал:

- Слушай, Курсак, что, если я его по башке трахну? Посадишь?

- Посажу!

- А почему?

- Потому что в данный момент он - не просто башка, а государственная голова. Цена другая. Ясно?

- Ясно...

- Вот так. Клади камень, башка!

Казым взял большой голыш, положил, где указал председатель, и все, слава богу, обошлось, ни ссоры, ни кровопролития; напились у Зияда-киши чаю, перекусили и отправились восвояси в самом лучшем расположении духа... Земля по ту сторону от камня отошла колхозу, а Казыма с тех пор прозвали "Башка". Такие дела... Слава тебе, всевышний, за великое милосердие твое!

Аруз хоть и улеглась, а сердце не на месте: уж больно старик тяжело вздыхает.

- Ну, чего ты? - наконец спросила она. - Чего раз-вздыхался?