Младшая дочь жила совсем рядом, да и сходить к ней пора: не больно, вроде, жизнь ладится - женщины у источника давно уж шептались об этом, но, как назло, их младшенькая жила в самом неподходящем месте, на горе; зимой ребятишки с утра до ночи оттуда не сходят - так раскатают - не дорога, а не поймешь что. Они и сейчас наверняка уж на горе - нечего туда и соваться... Аруз мысленно перебрала все дороги, ведущие к дочерям, и решила, что лучше уж ему не трогаться из дому: "Поскользнется, не приведи господи!" Однако она придумала, как поднять мужа с кровати: "Скажу, хингал готовить буду. Давай, дескать, иди за Казымом-Башкой, зови в гости! Враз поднимется! Его хлебом не корми, дай только с Казымом посудачить!.."

Довольная своей выдумкой, Аруз налила в миску воды, достала из сундука курут, положила отмокать и подошла к мужу. Подошла близко, а разговор завела издали.

- Меньшого-то у Казыма в Москву послали... - Издалека завела старуха разговор, издалека.- Поздравил хоть человека?

Зияд-киши открыл глаза, но вроде еще ничего не понял.

- Ты про что?

- Да про Казымова меньшого... Говорят, в Москву послали на учение. Как вернется, райкомом будет.

- Хм... - сказал Зияд-киши и снова закрыл глаза.

- Да будет тебе! Вставай... Я уже курут намочила. Хингал сготовлю. Сходи позови Казыма, посидите, потолкуете...

Зияд-киши открыл глаза.

- Хм! - повторил он и сел. - Я что, я мигом!.. Говоришь, в Москву?

- В Москву...

Зияд-киши встал, оделся. Жена полила ему теплой воды из кувшина.

- Что ж, если в Москву, так оно и выйдет... Кто в Москве учебу проходит, на низовую работу не ставят.

- У Башки, слава богу, все сыновья пристроены. Все в люди вышли, все при должностях.

- Да, - согласился Зияд-киши, - сыновья удались. А сам как ни тужился, шишка из него не вытужилась!