- Тебя привыкли воспринимать в определённой роли - говорил он. - Если вдруг выпадаешь из привычного образа, окружающие станут навязывать его силой. Для выработки иммунитета я ходил в театр. Покупал билет в первом ряду партера и, когда занавес шёл вверх, раскрывал над головой зонтик.

В результате я прожил у Давида две недели - весь свой отпуск.

Ночь в фирменном поезде "Литва" прошла для меня неспокойно. Пассажиры обсуждали покупки, сделанные в Москве, пили чай, стелили постели, укладывались. Я лежал на верхней полке без сна. Огни полустанков отражались в зеркале двери, высвечивая откинутую руку или одеяло, сползшее на пол. Потом вновь надолго устанавливалась темнота.

Утром, спустившись вниз, я обратился к попутчикам.

- Хочу попросить вас о небольшом одолжении. Я религиозный еврей, а сейчас настало время молитвы. Мне придётся надеть специальную накидку и молитвенные ремешки. После того, как вы закончите завтрак, я прошу у вас полчаса тишины.

Тишина наступила мгновенно. Быстро допив чай, соседи, с выражением почтения на лицах, вышли из купе. Через сорок минут один из них приоткрыл дверь и осторожно осведомился, можно ли взять новую пачку сигарет.

Соня ждала у справочного бюро. Я заметил её издалека; знакомый беретик, всё та же потёртая кожаная сумка, свитер из серой шерсти. Она ткнулась холодным носом куда-то между бородой и шеей и привычным жестом взяла меня под руку.

Духовные переломы сближают дружные семьи ещё больше, поражённые вирусом раздора - разъединяют окончательно. Возможно, со стороны мы с Соней выглядели хорошей парой; но разногласия, неизбежный спутник молодожёнов, не растворились со временем.

Будь у нас дети, всё, наверное, сложилось бы по-иному.

Её брови срастались, словно пытаясь создать хотя бы одну постоянную черту на беспрестанно меняющемся лице.