Посидев еще немного, Джордж поднялся, чтобы раскланяться. Остаться ночевать его больше не приглашали, а взгляда тетушки он старательно избегал. Мания преследования, заключил он, шагая обратно к деревне. Бедняжка!

Сколько раз потом спрашивал он себя, твердо ли он был тогда убежден в этом.

Попасть в Оксфорд в тот же вечер он уже не мог. Поэтому он снял номер в сельской гостинице, планируя отправиться домой поутру. Но вернулся он туда только через двое суток.

— Вот так я и застрял там, — рассказывал он своему университетскому куратору Джервасу Фэну. — Ночью их дом ограбили, тетушку задушили подушкой. Естественно, мне пришлось присутствовать на следствии, участвовать в опознании. Я счастлив, что мне удалось вырваться оттуда хотя бы сейчас.

— Можете не извиняться, дорогой Джордж, — сказал Джервас Фэн. — Я отлично понимаю, что все это куда важнее вашей курсовой работы. Конечно, я очень сожалею по поводу вашей тети…

— Ничего, сэр, — перебил его Джордж Готобед. — Если признаться честно, я не могу сказать, что это так уж сразило меня. Я только не могу избавиться от чувства вины — я ведь не отозвался на зов о помощи. Тетушку я прежде никогда не видел. Да она и не родная тетка мне вовсе, а жена моего отчима, и понятно, что я…

— Можете не продолжать. Скажите лучше, вы в самом деле ее единственный родственник?

— Да, сэр.

— В таком случае логично предположить, что вы упомянуты в ее завещании, не так ли?

— Не думаю, сэр. Понимаете, пока отчим был жив, они без конца ссорились. Мне она ни разу не написала ни строчки. Только два дня назад я получил от нее открытку с приглашением прийти и повидать ее. О каком наследстве здесь может идти речь?