— Нет… Что? Да нет, ничего, — бормотал Веркрамп, отчаянно пытаясь нащупать какую-нибудь точку опоры в том ералаше, что творился сейчас у него в голове.

— Нет? Что нет? Что ничего? — спрашивала врачиха, поднимаясь на ноги. — Что вы хотите сказать?

Веркрамп мелодраматично отвернулся и уставился в окно.

— Вам не надо было этого делать, — ответил он.

— Чего не надо было делать?

— Вы знаете, — сказал Веркрамп.

— Что я такого сделала? — не отступала докторша. Лейтенант Веркрамп с несчастным видом покачал головой куда-то в сторону холмов, но ничего не ответил. — Какой же вы глупый, — продолжала врачиха.

— Нечего тут стыдиться. У нас в больнице каждый день бывает по несколько непроизвольных эмиссий.

Веркрамп сердито повернулся к ней.

— Но это же у лунатиков, — возразил он, оскорбленный тем, что она отнеслась к происшествию с клинической отстраненностью. У нормальных людей такого не бывает. — Он замер на полуслове, почувствовав скрытый в его словах второй смысл.

— Конечно же, бывает, — примирительно сказала докторша. — Это ведь только естественно… между… страстными мужчиной и женщиной.

Но пение сирены не заставило лейтенанта Веркрампа сдаться.

— Это не естественно. Это противоестественно.

Доктор фон Блименстейн мягко засмеялась.

— Нечего надо мной смеяться! — заорал Веркрамп.

— А вам нечего на меня орать! — огрызнулась врачиха. Почувствовав в ее голосе властные нотки, Веркрамп сник. — Подойдите сюда, — приказала она. Веркрамп неуверенным шагом пересек комнату и подошел. Доктор фон Блименстейн положила руки ему на плечи. — Смотрите на меня, — сказала она. Веркрамп послушно смотрел. — Я вам нравлюсь? — Веркрамп тупо кивнул головой. — Я рада, — сказала докторша и, обхватив голову удивленного Веркрампа обеими руками, страстно поцеловала его в губы. — Пойду соберу нам чего-нибудь поесть, — сказала врачиха, отрываясь от него.