— Я вам говорил, что не стоило этого делать, — сожалел сержант Брейтенбах, пока лейтенант Веркрамп одевался.

Но Веркрамп придерживался иной точки зрения.

— А чего это он поднимает такой шум, если ему нечего скрывать? — возразил лейтенант.

— Ну, во-первых, из-за дыры в потолке, — ответил сержант. Однако лейтенант Веркрамп и с этим был не согласен.

— Такое может случиться в любом доме, — сказал он. — И винить ему за это надо водопроводную службу.

— Не думаю, что они согласятся взять ответственность на себя, — предположил сержант.

— Чем сильнее они будут отрицать свою вину, тем скорее коммандант поверит, что это сделали именно они, — возразил Веркрамп, немного разбиравшийся в психологии. — Ну ничего, я придумаю, как объяснить микрофоны, не беспокойся.

Отпустив сержанта, Веркрамп поехал в полицейское управление и оставшуюся часть ночи провел за сочинением докладной записки, которую утром можно было бы положить на стол комманданту.

Однако записка не потребовалась. Коммандант Ван Хеерден приехал на работу, преисполненный решимости заставить кого-нибудь поплатиться за ущерб, нанесенный его собственности. Правда, он не знал, какую из городских коммунальных служб привлекать к ответу, а объяснения миссис Руссо ничего не прояснили.

— И выглядите же вы сегодня, — сказала она утром, когда коммандант спустился к завтраку, побрившись под холодной водой.

— Дом тоже выглядит не лучше, — ответил коммандант, водя по щеке кровоостанавливающим карандашом. — Черт бы все побрал!

— Ну и выраженьица! — фыркнула миссис Руссо. Коммандант Ван Хеерден оглядел ее холодно и мрачно.