Когда возле гостиницы швейцар открыл дверь машины, ощущение своей социальной неполноценности стало у Веркрампа еще более острым. Его болезненному обострению способствовало и то, что «фольксваген» Веркрампа оказался рядом с чьим-то «кадиллаком», да и манеры самого швейцара тоже.

— Где у вас брассерия?

— Что, сэр? — переспросил швейцар, не сводя глаз с груди доктора фон Блименстейн.

— Брассерия, — повторил Веркрамп.

— У нас ее нет, сэр, — ответил швейцар. Доктор фон Блименстейн пришла на помощь.

— Брасэрия, — сказала она.

— Ах, вам нужен гриль-зал, — сообразил швейцар и, все еще не веря своим глазам, объяснил им, как пройти в бар. Веркрамп обрадовался, увидев, что в баре царил полумрак, и устроился в уголке так, чтобы оставаться по возможности незаметным. Увидев, что Веркрамп тщетно пытается отыскать в перечне напитков хоть одно знакомое ему название, доктор фон Блименстейн снова пришла на помощь и заказала официанту, уже начинавшему высокомерно смотреть на Веркрампа, два сухих мартини. После того как они выпили по три мартини, Веркрамп почувствовал себя намного лучше.

Доктор фон Блименстейн рассказывала ему о том, как психиатры вырабатывают у пациентов отвращение к чему-либо.

— Мы действуем прямо и честно, — объясняла она. — Пациента привязывают к кровати, а на экране показывают ему слайды с изображениями того извращения, которым он страдает. Например, если имеешь дело с гомосеком, надо показывать ему голых мужчин.

— Правда? — переспросил Веркрамп. — Как интересно. А что потом?

— В тот момент, когда показываешь слайд, надо тряхануть его током.

Веркрамп был в полном восхищении.

— И это его вылечит? — поинтересовался он.