Было слышно, как у подъезда  остановился автомобиль. Наконец-то, подумал слепец и тотчас удивился непривычному звуку.  Это дизель, это такси, сказал он и еще раз нажал на кнопку. Жена, вбежавшая в подъезд, была  вне себя. Этот твой благодетель, добрая душа, угнал у нас машину. Не может быть, ты плохо  смотрела. Я хорошо смотрела, слава богу, не слепая, последние слова вырвались у нее словно  сами собой, ты ведь сказал, что машина в переулке за углом, там ее нет, так что либо вы  оставили ее еще где-то, либо. Да нет же, я уверен, что она там. Значит, она испарилась. Так,  значит, ключи, начал он и осекся. Да-да, он воспользовался тем, что ты не в себе, и ограбил нас.  А я ведь даже побоялся впустить его в дом, а побыл бы он со мной до твоего возвращения, то не  сделал бы этого. Ладно, пошли, такси ждет, но, клянусь, я отдала бы год жизни, чтобы этот  подонок тоже ослеп. Тише. И чтобы его тоже обобрали до нитки. Может быть, он еще появится.  Ну конечно, завтра же постучит в двери, скажет, что это он по рассеянности, извинится и  справится о твоем самочувствии.

По дороге молчали. Она пыталась не думать об угнанной машине и нежно держала его  руки в своих, а он, опустив голову, чтобы водитель в зеркале не видел его глаз, беспрестанно  спрашивал себя, как же это так вышло, что с ним стряслось подобное несчастье. За что это мне.  Проникавший в машину шум с улицы становился громче, когда такси останавливалось: так  бывает, когда мы еще во сне, но уже воспринимаем внешние шумы сквозь пелену  бессознательного, окутывающую нас, словно саван. Он замотал головой, судорожно вздохнул,  и женщина нежно прикоснулась к его щеке, будто говоря: Успокойся, я здесь, я с тобой, и тогда  он уронил голову ей на плечо, уже не заботясь о том, что подумает водитель. Тебя б на мое  место, с какой-то детской злостью подумал он, не много бы ты наводил, и, сам не замечая  нелепости своей мысли, поздравил себя, что, пребывая в таком беспросветном отчаянье, все же  не утратил способности мыслить логически. Незаметно поддерживаемый женой, он вылез из  машины и казался вполне спокоен, но у самых дверей консультации, где должна была решиться  его судьба, вдруг спросил дрожащим шепотом: Каково мне будет, когда выйду отсюда, и  покачал головой, ни на что уже не надеясь.