Те, кто  скептически взирает на человеческую природу, а они многочисленны и упорны, заявят,  пожалуй, что, если верен постулат насчет того, что не всегда случай делает вора, верно, без  сомнения, и то, что случай ему сильно помогает. Мы же позволим себе высказать следующую  мысль: если бы слепец принял второе предложение лжесамарянина - речь, как вы помните, о  предложении составить ему компанию до прихода жены - сделанное в тот последний миг,  когда доброе начало еще могло пересилить, то, как знать, не поборола бы в сем случае  моральная ответственность, порожденная доверием, преступное искушение и не возобладало  бы над ним светлое, благородное чувство, которое всегда отыщется даже в самых дремучих  душах. Закругляя наш мудреный период на простонародный манер, скажем, что слепец  переусердствовал в бдительности и в полном соответствии со старинной поговоркой про  дурака, которого заставили богу молиться, поплатился за это.

Понятие совести, столькими безумцами порицаемое и еще большим их числом -  отвергаемое, тем не менее существует и всегда существовало, это вовсе не измышление  философов четвертичного периода, когда душа чуть только успела выйти из стадии смутного  замысла. С течением времени, обогатясь опытом совместного проживания и плодами  генетического обмена, мы в конце концов поместили совесть в состав крови, в соль наших слез  и, мало того, превратили глаза в подобие зеркал, обращенных внутрь, в результате чего они  беззастенчиво опровергают то, что тщатся утверждать уста. Прибавьте к этому такое весьма  распространенное, особенно у простых душ, свойство нашей натуры, как способность  смешивать раскаянье с первобытными страхами разного рода, от какового смешения  злоумышленник получает кару, несоразмерную своему неблаговидному проступку, по крайней  мере вдвое более тяжкую, и кара эта, фигурально выражаясь, без ножа его режет.