Он  чувствовал себя на грани нервного срыва и примерно этими же словами характеризовал свое  состояние: Нервы прямо на пределе. Стало вдруг нестерпимо душно. Он опустил стекла слева и  справа, но воздух, если и проникал в салон, прохлады не приносил, атмосферу не разряжал. Что  ж это я делаю, спросил он себя. Гаражи, куда следовало доставить автомобиль, далеко, в  загородном поселке, в таком состоянии ему нипочем туда не добраться. Либо сцапают, либо  вмажусь в кого-нибудь, что еще хуже, пробормотал он и решил, что надо ненадолго выйти из  машины, остыть, привести мысли в порядок. Может, дурь из мозгов выдует, если тот малый  ослеп, это не значит, что и со мной случится то же самое, это же не грипп, пройдусь немного и  пройдет. Он вылез, даже не стал запирать машину, ибо вокруг не было ни души, и пошел.  Однако не сделал и тридцати шагов, как ослеп.

  Последним в очереди к окулисту был добрый старик с черной повязкой на глазу,  пожалевший бедолагу, который так вот вдруг на ровном месте лишился зрения. Он пришел  всего-то лишь узнать, когда ему удалят катаракту на единственном глазу - пустую орбиту  второго прикрывала повязка, и старику, по его словам, видеть теперь было совсем нечем. Да,  это у вас возрастное помутнение хрусталика, катаракта называется, сказал ему доктор, удалим,  как созреет, и прозреете. Когда старик с черной повязкой ушел и сестра сказала, что приема  никто больше не ждет, доктор достал медицинскую карту слепца, прочел ее раз и другой, на  несколько минут задумался, а потом позвонил одному своему коллеге и имел с ним следующий  разговор. Знаешь, я смотрел сегодня очень странного пациента, можешь себе представить,  человек полностью ослеп, причем - сразу, в один миг, так вот, я его смотрел и ничего не нашел,  никаких нарушений, и врожденной патологии тоже никакой, он уверяет, что не видит ничего,  кроме сплошного белого поля,