- Я передумал, - сказал он, - возьми меня с собой. Вместе будем хулиганить. Тошно, брат, в лесу. Ни друзей, ни близких. Опротивела мне вся эта некоммуникабельность.

- Проблема номер один, - кивнул Джон Смит.

- Знаешь, как шутят у нас в тамбовских лесах? "Волк волку - человек". Сразиться не с кем. Одни зайцы. Мечтаю о настоящем деле. Короче, возьми меня с собой - денщиком, ординарцем, комиссаром...

Разведчик поглядел на него с сомнением.

- Вести себя умеешь?

- Еще бы. И вообще, я могу сойти за крашеного пса.

Джон Смит задумался. Велосипед лежал у его ног. Переднее колесо вращалось, и спицы мерцали в лучах небогатого зимнего солнца.

- Ладно, - сказал наконец разведчик, - беру. Только учти, главное в нашем деле - дисциплина. Понял?

-Да, сэр, - просто ответил вблк.

- И чтоб на людей не кидался.

- Это я-то?-обиделся серый. - Да мое основное качество-человеколюбие.

Разведчик сел на велосипед, и они помчались дальше.

Волк делал огромные скачки, напевая:

В разгар беспокойного века, В борьбе всевозможных идей, Люблю человека, люблю человека, Ведь я гуманист по природе своей! Люблю человека в томате, А также люблю в сухарях, И в супе люблю, и в столичном салате, Люблю человека и славлю в веках!

Москва встретила наших героев сиянием церковных куполов, бесконечным людским потоком, комьями грязного снега из-под шин проносившихся мимо автомобилей.

Разведчик пообедал в буфете самообслуживания, а новому другу, которого оставил на улице, привязав к велосипедной раме, вынес два бутерброда с ветчиной, завернутые в салфетку.

Затем они направились к рынку. Вдоль стен темнели и поблескивали лужи, капало с крыш. Теплый мартовский ветер налетал из-за угла.

Друзья, не торгуясь, сняли у грустной вдовы комнату с панорамой на Химкинское водохранилице.

- А пес по ночам не будет лаять? - спросила хозяйка.

Серый от унижения чуть не выругался. Джон Смит вовремя наступил ему на лапу.