- Я знаю, что пишу не для "Атлантик мансли".
- Я думаю, ты уже иссяк, - гнул свое агент. - Я думаю, тебе надо отдохнуть от Дасти Блейдса.
- Иди ты к черту, Герман, - Эндрю понял, что Герман нашел другого сценариста, который готов работать за меньшие деньги.
- Это не разговор, - ответил Герман все тем же вкрадчивым, масляным голосом. - В конце концов, мне приходится ходить на студию и выслушивать жалобы.
- Печально, Герман. Это очень печально, - и Эндрю положил трубку.
Раздумчиво потер шею, нащупал маленькую шишку за ухом.
Прошел в свою комнату, сел за стол, посмотрел на наброски пьесы, к которой давно уже не прикасался. Достал чековую книжку и корешки чеков, выписанных в прошлом месяце, разложил их перед собой.
- Сто одиннадцать долларов, - пробормотал он, - и начал подсчитывать свои расходы и доходы. Руки его чуть дрожали, потому что в спальне матери попрежнему гудел пылесос. На поле мальчишек прибавилось. Они уже организовались в две команды, Крики стали громче.
Доктор Чамберс, семьдесят пять долларов. Это мать и ее желудок.
Аренда жилья, восемьдесят долларов. Крыша над головой равнялась двум сценариям для Ронни Кука и его друзей. Пять тысяч слов за аренду жилья.
Бадди попал в руки Флекера. Флекер будет пытать его шесть страниц. Потом Дасти Блейдс вместе с Сэмом бросятся спасать его, на лодке. Лодка даст течь, потому что ее владелец - человек Флекера. Еще шесть страниц они будут откачивать воду и драться с владельцем лодки. У него может оказаться пистолет. Нет, придется обойтись без пистолета, Дасти Блейдс уже четыре раза обезоруживал своих противников.
Мебель, сто тридцать семь долларов. Мать всегда хотела хороший обеденный стол. Служанки у нее нет, поэтому, говорила она, он должен купить ей хороший обеденный стол. Во сколько же слов он ему обошелся?
- Давай, бэби, - донеслось с бейсбольного поля. - Вдарь, как следует.
Эндрю захотелось взять старую перчатку и присоединиться к ним. Учась в колледже, по субботам он всегда играл в бейсбол, с десяти утра чуть ли не до темноты. Но теперь усталость никогда отпускала его, и даже играя в теннис, он едва передвигал ноги, все изза усталости, и удары не получались.