Стоять было скучно, и я, вперившись взглядом в проверяющего нас ВДСника, от нечего делать зевнул. Майор засуетился, но ничего с собой поделать не мог — рот его безудержно начал раскрываться и он зевнул так, что, кажется, вывихнул челюсть.
Выпучив глаза, он побежал к бригадному медику, вольготно разлегшемуся на парашютном столе и сладко похрапывающему.
— Щас у начмеда спирту попросит, — печально сказал зевающий Аллилуев.
— Нету спирта, — сразу же ожил бригадный начмед, — не дам! Вы, десантники, совсем охамели: летом — в унтах ходите, зимой — спирту просите! Вам самим спирт на приборы положен — его и пейте.
Челюсть ВДСника сама по себе стала на место, и он начал оправдываться:
— Нам ЛТО (летно-техническое обмундирование) по нормам довольствия положено, и чужой спирт мы не хапаем, и вообще, доктор, довыделываешься — и пойдёшь у меня выпускающим с бабами-"перворазницами" с батальона связи!
— Ой, да ладно! Прибежишь ко мне на проверке за освобождением от кросса!! Так что нам на ваши угрозы плевать!
— Ой, да лааадно, мы тож люди гордые, — взъярился ВДСник.
— Конечно, пока вас не пнешь, вы не полетите, — съязвил Ромашкин, поправляя ножные обхваты, — и вообще — давай связывайся с летчиками! Сколько можно этот борт ждать?
— Скоро будет. В первой корабельной группе будет прыгать спортивная группа и комбриг, а вы — на второй заход пойдёте.