Комбриг замахал руками и, уже не таясь, как будто так и надо, вышел из-за угла.

Пачишин, увидев комбрига, первым подал команду:

— Товарищи офицеры!! — и после этого двинулся к полковнику строевым шагом, потом опомнился и, не убирая руки от головного убора, развернулся и затопал обратно в курилку.

— Товарищи офицеры! — ответил полковник и стал всех с подозрением осматривать, — а что это вы здесь делаете? — задал он киношный вопрос и уставился на меня.

— Товарищ полковник, провожу совещание особой группы, намечаем план работы, — отбрехался я.

— Действительно, — удивился комбриг, все люди, назначенные, здесь, — однако, молодцы! Разрешаю вам проводить свои совещание в классе оперативной подготовки.

— Есть, товарищ полковник! У нас еще одна проблема — нет оперативного офицера, а на такие группы оперативный положен кто-то из заместителей…

— Действительно. Назначу я вам оперативным офицером, наверно, своего заместителя по воспитательной. А то он так переживает, так переживает…

Воспитатель, узнав, что теперь он непосредственно отвечает за нашу группу, высказался кратко и ёмко:

— Вот суки!

Учения уже шли полным ходом третьи сутки, и все офицеры штаба метались как угорелые, засыпая на ходу. Я перемещался только от компьютера к карте по несколько раз, перепечатывая различные распоряжения и перерисовывая обстановку. Процент маразма и долбоебизма на этих учениях давно превысил все установленные ранее опытным путём нормы. «Комиссия» из «верхних» штабов уже запутывала сама себя нелепыми вводными. Начали выводить разведывательные группы. Командиры сидевшие на «доподготовке» радостно взвизгнули. Намного проще и легче залечь где-нибудь в лесах на базе и ждать противника, который якобы перейдёт линию фронта, чем торчать в бригаде и завывать от бестолковой суетни. Если группу уже в ходе выполнения учебно-боевой задачи перенацелят на другой объект, то абсолютно ничего страшного в этом нет.