В первый же день нахождения в части я услышал вечную армейскую байку о том, что в омерзительное пойло, которым нас потчевали под видом чая, военные медики добавляют бром. Для общего успокоительного воздействия на неокрепшую юношескую психику, подвергаемую регулярным стрессам, и снижения некоторых физиологических потребностей, удовлетворить которые в условиях казармы было, мягко говоря, сложно.

Никогда не забуду, как насторожился, услышав подобную информацию, Жора Галегов — симпатичный понтийский грек, успевший до призыва в армию завести жену.

— А что, это навсегда? — убитым тоном спросил обладатель профиля героя Троянской войны.

— Естественно! — глазом не моргнув, ответил ему наш комод

— Да, брат, когда из армии вернулся, рассказывал, что несколько лет вообще на девчонок смотреть не мог! — подключился к разговору Степка Петреску — неисправимый балагур и весельчак.

— Бросьте вы ерунду травить! — сказал как отрезал Толян-ПэШа. — Не видите, на парне лица нет!

Подтрунивания над несчастным Жорой были прекращены, но появившееся на его лице еще в начале разговора напряженное выражение сохранялось там еще долгое время, превращая античный профиль Ахилла, только что поразившего Гектора, в Ахилла же, пораженного предательской стрелой Париса.

Не знаю, бром ли или действительно высокие физические и психологические нагрузки, с которыми человек сталкивается в первые дни службы в армии, но довольно на долго я и думать забыл о половом делении человеческих особей, искренне уверовав в то, что единственным признаком различия людей являются их погоны.

С наступлением лета в городе, где дислоцировалась наша гвардейская учебная дивизия, все опасения по поводу действия брома на наши мужские организмы испарились в одночасье. Резкий континентальный климат, характерный для тех широт, где начиналась моя служба, не только сумел в течение одной единственной ночи принести нам жаркое лето, но настолько преобразил местных обитателей женского пола внешне, что впору было диву даваться.