Обратив наконец-то внимание на нашего генерала, прославленный маршал совсем уж было собрался вспомнить о своих инспекторских полномочиях и примерно распечь проверяемого, но в какой-то момент я уловил умоляющий взгляд своего прямого начальника и придвинул нашему важному гостю рюмку.

— Кирилл Семенович, вам, наверное, водки? — спросил я, испытывая приступ неконтролируемой резвости.

— Конечно! — важно кивнул маршал и, брезгливо оттолкнув от себя 50-граммовую емкость, потянулся за чайным стаканом. — Наливай!

В родную казарму я попал уже под утро, когда хилый с виду старикашка, оказавшийся отменным выпивохой, наконец-то опустил меня восвояси. Проводив, между прочим, до выхода на абсолютно твердых ногах.

— Спасибо! — с чувством сказал мне посиневший от волнения начальник политотдела, который, как оказалось, всю ночь томился в служебной машине, ожидая окончания нашей пьянки. — Проси что хочешь!

— Не за что, — невнятно пробормотал я в ответ, чувствуя, что вырубаюсь…

«И на Марсе будут яблони расти!»

Очередная наша встреча с легендарным полководцем времен Гражданской, советско-финской и Великой Отечественной войн состоялась уже на следующий день, который он встретил свежим маринованным огурчиком, а я — ужасной головной болью. В принципе, необходимости в присутствии ряженого старлея

О несостоявшемся переводчике и недавнем собутыльнике маршал, признаться, так и не вспомнил, однако, находясь в непосредственной близости от места разворачивавшихся событий, я углядел немало любопытного. В том числе создание цветущего оазиса в абсолютно лунных условиях Богом забытого гарнизона.

То, как шла подготовка к приезду инспекции, я успел понаблюдать до ее прибытия, когда взмыленные, измотанные до полного одурения солдаты, сержанты, прапорщики и офицеры загнанно носились по кругу, в десятый раз перекрашивая очередной забор, забеливая очередной бордюр, залатывая очередную трещинку в асфальте.