ТПУ вышло из строя, подавать команды водителю приходилось условными толчками ноги. На одном из спусков Коля вновь отличился: не справился с рычагами, и машина сползла в глубокий овраг, легла набок. Прибежал ротный, провел воспитательную работу, пригрозил наказанием. Но всё кончилось благополучно: танк из оврага вывели.

Спасибо тому рабочему: все-таки золотую он нам вручил машину.

Вечером в расположении полка, укрыв машины в лесочке, мы построились на опушке. С развернутым знаменем к нам вышли ветераны. Короткий митинг закончился выступлением командира полка гвардии подполковника Журавлева. У меня в глазах рябило от блеска гвардейских значков, орденов и медалей на гимнастерках у ветеранов. И радостно, и боязно было приобщаться к этой славе. Я считал себя обстрелянным бойцом, а тут сразу понял, как мне ещё далеко до этих солдат-гвардейцев. Как и тогда, перед мамой, снова я чувствовал себя мальчишкой.

После митинга формировали роты. Командиром нашей назначили гвардии лейтенанта Титского. Командиры взводов остались те же, что были в маршевой роте: лейтенант Буров, лейтенант Переверзев, лейтенант Филимонов-второй (был еще Филимонов-первый – ветеран полка).

Меня неожиданно вызвали в штаб, приказали отправляться в тыл – снова подвел мой возраст. Бегу к командиру. Настойчиво прошу оставить, упирая на то, что я уже побывал под пулями. Подполковник Журавлев и майор Загорайко внимательно выслушали меня, переглянулись. «Убедил», – сказал наконец командир… В роту я летел как на крыльях.

Всю ночь устраняли неисправности. Под утро валились с ног, зато машина в полном порядке!

«Мне хотелось, чтобы он лежал в цветах»

Утро 17 октября. Полк идет к Днепру.