«Юнкерсы» ушли. Рота заняла Ново-Петровку. Узнаем, что сильно повреждена машина лейтенанта Бурова и сам он тяжело ранен. Будто впервые, осматриваем свой танк. На броне множество вмятин от крупных и мелких осколков авиабомб. Следов от артиллерийских снарядов нет. Пока нет… Если заменить ленивец и ведущее колесо, танк будет в порядке. Титский сказал: «Сейчас подойдет танк второго взвода и отбуксирует тебя в сад. Узнаешь, где машина Бурова, и, если она действительно здорово разбита, снимешь с нее ленивец и ведущее колесо. Может, летучка подойдет – поможет. Я буду во втором взводе…»

Осматриваемся. Снова появились «мессеры». Ходят вдоль улиц и бьют зажигательными по соломенным крышам. Вспыхнуло несколько домов. На пригорке перед селом вижу машину Бурова. Около неё – табунок лошадей. Его расстреливают два «мессера». Лошади, вместо того чтобы разбежаться в разные стороны, сбиваются плотнее. Глупые – жалко их. Рядом, в поле у дороги, горит скирда. Из нее «мессеры» выгнали два танка, и сейчас они маневрируют по полю.

Наконец подошел танк и отбуксировал нашу машину в сельский сад. Нам передали приказание Титского: после ремонта догонять роту в направлении Шаровки. Предупредили: в Ново-Петровку могут нагрянуть немцы, а потому «ушей не вешать, держать их на макушке».

Машину Бурова притащили сюда же. Образовался сборный пункт аварийных машин (СПАМ), где я оказался старшим. Для начала посадил в башни дежурных наблюдателей. Лобовые пулеметы и автоматы – под рукой. К восстановлению танка приступили уже в сумерках. Несмотря на поздний час, появились местные жители. Почти каждый принес молоко. После ужина как мертвые засыпаем под охраной дежурных.