Он стоял недалеко от своего танка, отдавая распоряжения начальнику штаба. Выждав, когда подполковник закончит разговор, доложил о прибытии. Он протянул мне руку, внимательно посмотрел в лицо. Вид у меня, наверное, был настороженный, и в глазах командира мелькнула улыбка. Но заговорил он серьезно: «Вот что, дорогой товарищ. Пойдешь в штаб полка, получишь предписание и сегодня же явишься в распоряжение начальника штаба бригады. Рекомендуем тебя на должность офицера связи. Звонил комбриг и приказал, чтобы я выделил хорошего, сообразительного офицера. Остановились на тебе».

У меня екнуло сердце, я готов был умолять командира изменить выбор, но он сделал категоричный жест, как бы напомнив, что приказы не обсуждаются. Затем взглянул на мою шинель, покрытую пятнами солярки и солидола, и приказал: «Сходите к заместителю по тылу и передайте, чтобы вам выдали обмундирование поновее». Это официальное «вам» не оставляло никакой надежды. Проглотив горький комок, я ответил: «Слушаюсь!» – и повернулся кругом…

Когда доложил о своем новом назначении Филимонову, тот улыбнулся, дружески похлопал по плечу: «От-то хорошо. На виду у начальства – короче путь в генералы! А если без шуток – дело ответственное. Поддержи марку танкиста да нас не забывай».

Мы обнялись. Не без грусти попрощался с Безугловым, Семеряковым и Хабибулиным, взял вещевой мешок с парой белья, пайкой хлеба, пачкой галет да банкой тушенки и пошел к замполиту. Впервые узнал, как тяжело расставаться с людьми, с которыми в одном танке ходил в бой.

Выдали мне шинель-маломерку – полы выше колен – и шапку-ушанку, которую без усилий можно было натянуть на ведущее колесо тридцатьчетверки. В штабе получил предписание. Помощник начальника штаба шепнул на ухо: «Торопись, есть работа».

Штаб бригады находился в двух километрах, и через полчаса я был в его расположении. У шлагбаума – часовой и регулировщик. Направили к машине начальника штаба. В невысокой роще рассредоточение стояли в окопах замаскированные «виллисы», несколько броневиков «БА-12», «студебеккеры» с утепленными будками (по-солдатски – «коломбины»), пикапы с тентами и другие машины. Около будок – пары автоматчиков. Часовой прочитал мое предписание и сказал: «Начальника штаба нет. Здесь его заместитель майор Кривопиша».